У меня параноидная шизофрения, и это совсем не то, что вы видели по телевизору

Иллюстрация Coco Escribano
Иллюстрация Coco Escribano

Мой перевод текста REBECCA CHAMAA для сообщества Бодипозитив


Стигма и стереотипы вольготно живут в умах американцев (и не только — прим. переводчицы). В самых популярных детективных сериалах было как минимум по одной серии с убийцей-шизофреником. В каждом таком эпизоде, что я видела, персонажи с шизофренией были холостыми мужчинами, обычно живущими в одиночку и зачастую в темных квартирках или подвалах.

Тем временем я нахожусь в ярко освещенной комнате, смотрю телевизор с большим экраном, свернувшись калачиком рядом с человеком, который является моим мужем вот уже 20 лет — и да, я женщина. Я совсем не похожа на тех убийц, которых Голливуд без устали выписывает в фильмах и сериалах. Но я живу с параноидной шизофренией.
Читать далее

Никаких прямых: по пути с хронической болезнью

Я перевела для сообщества Бодипозитив эссе Lauren Jonik о том, как хроническая болезнь меняет жизнь и каково это — жить с хроническим заболеванием.

На фото — авторесса текста

«Где вы видите себя через 5 или 10 лет?», — спросил меня Эрик, пока мы ждали его бизнес-партнера. Звон тарелок и голоса других посетителей заполнили пространство. Песня U2 «Beautiful Day» доносилась из колонок в ирландском пабе в Бруклине поздним весенним вечером. Отделка из темного дерева контрастировала с тем светом, который я видела везде и всюду. Успех был близко, просто должен, обязан был быть.

Когда приехал Аксель, я уже ответила: «Замужем, с детьми». По ошеломленному лицу Эрика я поняла, что не произвела впечатление нью-йоркской карьеристки. Я была наивной 27-летней женщиной из пригорода Филадельфии, которая даже не закончила школу. Зато я научилась искусно избегать объяснений, почему. «Нормальные люди» не бывают повержены хронической болезнью в 14 лет, да так, что приходится бросить учебу.
«Я имел в виду, кем ты видишь себя в нашей компании», —многозначительно объяснил Эрик. Щеки горят, хорошо хоть свет тусклый.
«Привет! Готовы сделать заказ? О, привет, Эрик» — бойкая официантка с маленьким блокнотом подоспела как раз вовремя.

Я уже работала музыкальной журналисткой на фрилансе, но страстно желала устроиться в продюсерскую компанию и помогать артистам в делах. В то же время я видела себя женой и матерью. Это было и нормой, и воплощением женственности в тот маленьком городке, где я выросла. Я представляла себя здоровой и всё успевающей, причем успевающей всё делать на высшем уровне.  Читать далее

Доктор сказал, что моя тревожность — это просто простуда

Текст Melanie Holmes в моем переводе специально для сообщества Body Positive

Иллюстрация — Александра Дворникова

Я помню свою первую паническую атаку. Она произошла на работе, на собрании. Внезапно я не могла сконцентрироваться на том, что говорят. Мне нужно было выйти… немедленно! Я позвонила своему доктору, записалась на прием — и получила рецепт на антибиотики. «Это вирус», — сказал он мне.

Через несколько дней мне стало лучше. А несколько недель спустя я вновь испытала тот же непреодолимый страх. Гул в моей голове был громче голоса человека, говорившего со мной. И все, что я могла сделать — это остаться сидеть. Пришлось переждать несколько мучительных минут (две? Три?), прежде чем мне удалось выбраться из этой ситуации. Я опять записалась к терапевту. И опять он посадил меня на антибиотики.

Читать далее

Как научить детей взаимодействовать с детьми с особыми потребностями

Мой перевод статьи Blair Armstrong специально для Мама знает всё
Иллюстрация — Полина Дробина
Когда дети внимательно рассматривают кого-то, кто выглядит или действует иначе, их поспешно одергивают: «Не пялься! Это не вежливо». Детям, которые, кажется, не ценят здоровье своего тела и ума, говорят: «А вот есть дети, которые никогда не смогут бегать и играть как ты. Будь благодарным. Бегай. Читай книги».
Наверное, это делается из добрых побуждений, но создает токсичную среду, в которой дети с особыми потребностями либо невидимы, либо вызывают жалость.Нам кажется, что мы учим детей доброте, когда советуем им не обращать внимания на людей с инвалидностью. На самом деле мы учим их сепарироваться и отводить глаза. Дети с инвалидностью становятся невидимыми.
Детям говорят «Скажи спасибо, что ты не такой», и они слышат: «Этот человек не способен делать то же, что и ты». И дети с инвалидностью перестают быть им равными.Каждый ребенок со своей инвалидностью, особой потребностью, уникальностью — это человек, личность. Человек, который хочет и заслуживает контакта, любви, понимания и отношений. Наши дети — ключевые участники будущего инклюзивного общества. У них есть шанс что-то изменить.Вот 8 способов, которые помогут вашим детям научиться строить отношения с детьми с особыми потребностями.

Читать далее

Толстая мама и сын, который не ест

Мой перевод поста Anne Penniston Grunsted для сообщества Мама знает всё

By Anne Penniston Grunsted

Недавно я была в продуктовом магазине со своим сыном Бобби. Он влюбляет в себя всех, так что я не удивилась, увидев сотрудницу отдела выпечки, протягивающую ему печенье. Он проигнорировал предложение, и я от его имени вежливо отказалась от подарка.
«Оу», — сказала продавщица, смерив меня взглядом с ног до головы. Я знала, что она думает: какая лицемерная мама — такая толстая, а сыну в лакомстве отказывает.

Я не стала ничего объяснять. Дело в том, что мой сын ест через трубку, которая идет прямо в желудок. Причина тому — медицинские проблемы и особенности развития, которые помешали ему научиться благополучно проглатывать пищу.

В его жизни было немало мучительных медицинских процедур и утомляющих сложностей, связанных с его особенностями. Сейчас он здоров, в том числе благодаря постоянному полноценному питанию, которое он получает в виде медицинской смеси.

Моя роль в его путешествии к сегодняшнему дню состояла в том, чтобы принимать за него самые лучшие решения из возможных. Для этого пришлось блокировать тот шум, который в нашем обществе выдается за информацию о здоровом питании. Также у меня всегда была цель: не дать моим собственным нездоровым отношениям с едой оказать на него негативное влияние.

Читать далее

Что такое эйджизм и почему он должен меня беспокоить?

Перевод для BodyPositive

Иллюстрация Juliette Borda

Когда мне было 10, мама организовала вечеринку-сюрприз в честь 40-летия отца. Полузабытые друзья и дальние родственники собрались на праздник, где было много шуток на тему «старик, ты уже совсем не тот», а сам папа чуть не наделал в штаны от неожиданности.

Несколько лет спустя я начала понимать, что этот конкретный день изменил моё отношение к отцу. Задолго до юбилея у него уже была седина в волосах и кое-какие проблемы со спиной. Но день, когда его торжественно отправили в старость и неизбежную немощь, что-то навсегда изменил во мне. Он думал, что стал «старым», все соглашались с этим, и я поверила им.

За шутками-прибаутками в тот день стояло нечто большее, что просто желание повеселиться. Что-то заставляло людей считать, что насмешки над стереотипными старичками — необходимый и единственный способ примириться со старением. Почему они так думали, какие социальные и культурные нормы привели их к таким мыслям? Ответ прост: эйджизм.

Что такое эйджизм и почему мне должно быть до этого дело? 

Эйджизм — невидимый, но мощный вид дискриминации, который утверждает превосходство одной возрастной группы людей над другой, чаще всего — молодых над пожилыми. Профессор психологии Бекка Леви, выделяет три тесно связанных между собой компонента эйджизма:

Читать далее

4 способа быть союзницей людям с невидимой инвалидностью

Перевод поста Sara Whitestone для паблика BodyPositive

Иллюстрация — Julia Babikova

Дисклеймер: написание гендерно маркированных слов через _подчеркивание _ означает, что здесь подразумеваются люди обоих полов. Так «сам_ой себе» значит  «самой себе» либо «самому себе».

Как человек с невидимой инвалидностью, я живу в ежедневной борьбе с моими постоянно меняющимися возможностями. Мое состояние меняется в зависимости от многих факторов, так что симптомы могут заметно отличаться в разные дни.

Иногда мне нужна моторизованная коляска, в другие дни я могу легко ходить сама. Бывает, что я вообще не могу встать с постели. Мне приходится постоянно лавировать между желанием сделать максимум из того, что я могу, не причиняя себе вреда, и социальным восприятием моих переменчивых возможностей.

Часто я слышу от людей что-то типа «Но ты же не выглядишь больной!» или «Не похоже, что у тебя есть инвалидность». Практически каждый раз, когда я выхожу на улицу, незнакомые люди требуют от меня доказательств моих проблем со здоровьем — и это, по-видимому, общий опыт.

Взаимодействуя с людьми, мы никогда не знаем, какими возможностями они обладают и не-обладают. Можем ли мы увидеть чью-то невидимую проблему? Нет. Мы никак не можем определить, есть ли у человека какие-то ограничения, только исходя из внешнего вида.

Читать далее