Трусы для месячных и стыд тела: путешествие по ящику с нижним бельем

Активистка, предпринимательница и писательница Офира Эдат в своем посте размышляет об истинном значении «трусов для месячных» и открыто обсуждает то, чего принято стыдиться. Мой перевод для сообщества BodyPositive.

Сегодня произошла маленькая революция. В моем ящике с нижним бельем.

Я выбросила пару мешковатых растянутых трусиков, почти превратившихся в «бабушкины труселя». Я купила их лет десять назад. Тогда они еще были симпатичными — голубыми в цветочек. Они прочно обосновались в самом дальнем углу моего бельевого ящика с тех пор, как вышли на пенсию в 2003 году. Время от времени я собиралась выбросить их, уже тянула было руку, но поддавалась сомнениям и оставляла.

Я оправдывала это обсессивно-компульсивное поведение биологической необходимостью: мне нужны были «трусы для месячных», чтобы случайно не испачкать дорогие и красивые в дни обильных выделений. С начала нового тысячелетия у меня накопилось несколько таких невзрачных трусов.

Тем утром я собиралась на встречу того рода, что предполагает выбор «хорошего» белья. На улице весна, и я готова к новым впечатлениям. Вообще-то, я купила новые трусики по 3 доллара за штуку в те выходные и наконец-то решилась избавиться от старых.

Странно, но когда я отправила их в мусор, то почувствовала волну страха и паники. Я знала, что еще несколько штук заслуживают той же участи (те мятно-зеленые с оторванной ластовицей, те розовые, истершиеся сзади). Однако, я просто… не могла их выбросить. Так что я взяла паузу, чтобы разобраться в глубоких потаенных мотивах, которые мешали мне это сделать. Вот что у меня вышло:

1. Я жду «особого случая» вместо того, чтобы наслаждаться каждым моментом своей жизни.

Я выросла с дедушкой и бабушкой, пережившими Холокост, выходцами из благополучных состоятельных семей, вмиг потерявших всё, что у них было. Некоторые из их убеждений передались мне. Уже будучи в безопасности, они приговорили себя к очень скромной жизни, что, несомненно, было способом справиться с болью от потерь.

Они научили меня умеренности, и я очень благодарна за это. Однако я также выросла в Америке в 1970-80 годы — годы избытка и излишеств. Реклама, на которую прерывались мои любимые мультики, твердила мне «покупай, покупай, покупай» и «ешь, ешь, ешь», но семья называла меня испорченной и жадной. У меня была разная одежда для школы и для игр из магазинов среднего ценового сегмента. Но наряды, которые я НА САМОМ ДЕЛЕ хотела носить, должны были храниться для Еврейского праздника (раз в году) или ужина в шаббат в доме моего деда (где никто из моих подружек не мог меня увидеть).

Я читала статьи, в которых стильные и эмоционально уравновешенные женщины признавались, что секрет их счастья — каждый день есть из хорошей фарфоровой посуды, даже если это будут всего лишь макароны с сыром. Я стала наряжаться просто так, без причины. Кстати, в один из таких «нарядных» дней я встретила своего будущего мужа. Мы познакомились не потому, что я была разодета, но потому, что я излучала уверенность и любовь к себе, отказавшись от установок сдержанности в одежде и еде.

2. Лишая себя удовольствия, я получаю чувство контроля.

Ох. Это эхо моих подростковых расстройств пищевого поведения, когда я брала себя под контроль, отказывала себе, отвергая аппетитные и вкусные блюда, чтобы привести свое пышное еврейское тело в соответствие с идеалом худобы. Как долго я выдержу без обжорства? Как долго я смогу терпеть урчание и грохот в животе, чтобы влезть в джинсы на размер меньше? Тогда я называла это силой воли, хотя оно больше похоже на безумие.

Серьезно, я понимаю, что мое отношение к трусам иррационально. Но пока не сдаюсь.

Может быть потому, что:

3. Это мои «безопасные» трусы, которые я ношу, когда не хочу быть сексуальным объектом.

Пережив в студенчестве пару изнасилований на свиданиях, я, хотя прошло уже 20 лет, все еще пытаюсь защитить свое тело некоторыми способами. Подсознательно я хочу контролировать КОГДА и КАК я выгляжу сексуально, когда мое тело готово (или не готово) к интимной связи.

Меня беспокоит, когда меня рассматривают как сексуальный объект, а не личность. Хотя я давно замужем, я всё еще борюсь с барьерами, границами и желанием контролировать то, как другие смотрят на меня.

Я думаю, что в какой-то степени поверила тем, кто стыдил меня и убеждал, что я каким-то образом «позволила» изнасилованию случиться, хотя у меня достаточно знаний о сексуальном насилии и умом я понимаю, что жертва никогда не виновата.

Как бы то ни было, я редко говорю или пишу об этом, потому что не хочу, чтобы люди чувствовали себя некомфортно или (опять) увидели меня с другой стороны, ведь именно это я определенно хочу контролировать.

Я даже простила тех парней, что изнасиловали меня: они были невежественными 20-летними американцами, которые, как большинство, никогда не слышали о сексуальном уважении, правах женщины или том, что девушка, которая хочет выглядеть желанной в твоих глазах (особенно в сексуальном белье), вовсе не обязательно хочет, чтобы ты против воли снял с неё это белье.

Я знаю женщину, которая подверглась сексуальному насилию в детстве. Она рассказала, что надевала по семь пар трусиков одновременно — в качестве психологической защиты. Так что, может быть, в этом пункте больше значимости, чем я думала.

Как мать 6-месячной и мачеха 11-летней девочек, я еще больше озабочена тем, как медиа сексуализируют девочек и женщин. Сейчас я читаю замечательную книгу So Sexy So Soon (рекомендую!), в которой проводится четкое отличие между сексуальностью (подразумевающе выбор, согласие, включенность) и сексуализацией (которая накладывается на нас со стороны). Наш мир отчаянно нуждается в просвещении на эту тему.

4. Я держусь за прошлое

Я купила эти конкретные трусы в период своей сексуальной уверенности, когда мне было около 30-ти и я чувствовала себя свободной и готовой к экспериментам. Самое главное, тогда я наконец почувствовала, что избавилась от последствий изнасилований, перестала плакать в постели и нуждаться в бесконечном успокоении от партнеров. Наконец, я смогла иметь нормальные отношения, в которых угрожающее прошлое не атаковало меня в самый разгар страстной прелюдии.

Выбросить мои трусы 2001 года было сродни тому, чтобы попрощаться с той — вдохновленной и полной силы — частью моей жизни.

Опять, я боюсь, что не смогу получить новые воспоминания и почувствовать это когда-нибудь еще. Мне 38, у меня полугодовалая дочь. По общему мнению, я «слишком старая», чтобы чувствовать себя ТАКОЙ желанной, раз уж я вышла из возраста цветущей юности, так восхваляемого нашей культурой.

А что же стоит за этим ощущением желанности? Способность возбудить партнера или чертовы трусы? По правде говоря, вместо того, чтобы цепляться за прошлое, я могла бы просто надеть те новые трусики, что я уже купила и вновь зажечь ту искру уверенности в себе, просто потому, что обожаю свое тело — в свои 38 лет.

Но для этого потребуется кое-что. Осознанный внутренний диалог, изучение голосов в моей голове, «атакующих мыслей», которые все время лезут вперед. Придется научить свои глаза и свой разум принимать отражение в зеркале, а не сравнивать его с идеализированным образом в моей голове. Это непросто, иногда требуется напряжение всех сил, чтобы ответить общественным установкам.

5. Мне нужно поощрение.

Я — человек, не останавливающийся на достигнутом, как и большинство из тех, кто имеет проблемы с восприятием тела. Не стоит недооценивать силу вознаграждения для нас, стремящихся к достижениям. Я могу наградить себя за выброс старого белья — заменить каждую старую пару на новую (серьезно, они же стоят по 3 бакса за штуку).

6. Мне нужна поддержка

В 2010 я проходила курс «Школа женских искусств Мамы Джины», он был просто замечательным и иногда сложным в освоении той «божественной женственности», что есть в каждой из нас. 250 участниц и я назывались сестрами-богинями, сообщество было очень поддерживающим и способствующим росту. Одним из заданий было выпотрошить наши ящики с бельем и выбросить все, в чем мы не чувствуем себя воплощенными божествами.

Я сжульничала.

В попытке усидеть на двух стульях, я попросила свою подругу Маргарет Шрум, владелицу интернет-магазина Бельевая Богиня, пойти со мной в шикарный магазин белья. Я была беременна. Как типичная жещина-мученица, я могла разориться на покупку парочки симпатичных бюстгальтеров и трусиков только тогда, когда в моем теле жил кто-то еще. Сделать это для «них», а не для себя.

Поначалу было некомфортно находиться с Маргарет в одной примерочной, но через пару минут я почувствовала поддержку. Когда я призналась, что мне очень сложно вот так «баловать» себя, она поняла меня. Оказалось, что такое испытываю не я одна.

Через три недели я отправилась на встречу с Памелой Мэдсен, авторкой книги «Бесстыжая: как я плюнула на диету, разделась, получила истинное удовольствие… и как-то умудрилась вовремя вернуться домой и приготовить ужин». Я рассказала ей о своих проблемах, и она помогла мне открыть второе дыхание.

Я осознала, что откровенно говорю о вещах, которых женщин приучили стыдиться: менструации, сексуальном насилии, протечках, пятнах, разрывах, вагинальных выделениях. Противных, противных вещах, которые мы должны скрывать, притворяясь, что наши «женские части» всегда лишены волос, чисты и готовы к съемке крупным планом для мужского журнала.

Мне кажется, нам нужна новая стратегия для чувства сексуальной силы. Мое унылое нижнее белье было оружием, но с кем я веду войну? Получается, что я борюсь не только с обществом, но и со своим телом. Это женская битва — за право самим определять свою сексуальность в мире, который сексуализирует нас и оценивает по тому, насколько мы сексуально привлекательны для других.

Так что я смело иду к своему бельевому шкафу, чтобы избавиться от тех зеленых и розовых трусов. Я поблагодарю их за защиту и скажу, что буду скучать. Потом я собираюсь повеселиться (вы только представьте!), выбирая им достойную и заслуженную замену.