Как я справляюсь с депрессией

Мой перевод поста Dawn Clancy  для сообщества BodyPositive

иллюстрация Lucy Campbell

Я уже на час опаздывала на работу, когда позвонила начальнице и сказала, что не смогу работать до конца недели. Когда она спросила, что случилось, я наврала — сказала, что моя мама умерла.
Несмотря на то, что я не общалась с матерью больше десяти лет (и, если честно, даже не знала, жива она или нет) и знала, что так врать — неправильно, мне было все равно. Я чувствовала себя изношенной. И было намного проще соврать начальству, чем сказать правду. На самом деле, моя глубочайшая депрессия не позволяла мне даже оторвать голову от подушке, не говоря уже о том, чтобы сходить в душ, почистить зубы и отправиться на работу.

Тогда я переживала клиническую депрессию, которая началась задолго до того, как я ее опознала. Еще в начальной школе, без всякой причины, я сидела, смотрела на белую стену своей комнаты и плакала часами напролет. Потом, в старшей школе, я заглушала свои чувства, объедаясь чипсами и мороженым. Во время учебы в университете, когда мне требовалось избавиться от боли, превосходившей желание жить, я планировала свою первую попытку суицида. Так было, пока в середине третьего десятка я не пошла на терапию и не начала распутывать гордиев узел своего ментального здоровья. Терапия мне очень помогла, как и медпрепараты.

Но я знаю, что успехи, которых я добилась к настоящему времени, были бы невозможны без четырех инструментов, которые я регулярно использую для борьбы с депрессией. Пришло время рассказать о них.

1. Я отношусь к депрессии так же серьезно, как к физическим травмам

В старшей школе я играла в хоккей на траве, и однажды мне в лицо прилетел мяч. Ровно посередине моей левой брови зияла рана, обнажившая кость. Когда я упала на траву с залитым кровью лицом, тренер подбежал и обернул мою голову белой футболкой, а чья-то мама подогнала машину к самому полю и мигом отвезла меня в ближайшую травматологию.
В течение двух часов моя рана была обработана и зашита. Докторесса так хорошо наложила швы, что сейчас тот шрам с трудом различим на лице.
Конечно, мне повезло, что рядом были неравнодушные и готовые действовать люди. Но что если моя травма осталась бы без внимания? Без соответствующих мер в открытую рану легко могла попасть инфекция, которая, в свою очередь, могла бы привести к гангрене или флегмоне.
Как и физические травмы, депрессия без лечения может стать фатальной. Согласно исследованиям, большинство покончивших с собой страдали от ментальных расстройств, — и чаще всего этим расстройством была депрессия.
Годами я училась относиться к депрессии — эмоциональной травме — с тем же вниманием и уважением, что и к физическим ранениям. Научившись, я перестала чувствовать себя такой беспомощной, как раньше. Я напоминаю себе, депрессию нужно лечить — как перелом ноги или травму тканей, и тогда со временем она пройдет.

2. Я принимаю помощь «молчаливых свидетелей»

Контакты с людьми, которые хотят пристыдить меня за депрессию, — это последнее, что мне нужно. Не важно, какими хорошими намерениями они руководствуются, разглагольствования о том, что у меня не должно быть депрессии, потому что «тебе есть, за что быть благодарной» и «есть люди, которым намного хуже, чем тебе», совсем не помогают.
Я всё это знаю. Знаю, что есть люди на Земле, у которых нет интернета, крыши над головой и водопровода. Я знаю, что моя жизнь прекрасна, и да, я отлично знаю, что мне есть, за что быть благодарной. Но это вообще никак не меняет химических процессов в моем мозге. Вот почему, будучи в депрессии, я предпочитаю компанию «молчаливых свидетелей».
Однажды субботним вечером подруга пригласила меня в гости. С трудом вытащив себя из постели, я приехала к ней и сразу предупредила, что переживаю не лучшие дни. Вместо того, чтобы пытаться «излечить» меня, она оставила меня в покое. Пока я лежала свернувшись клубком на её диване, подавленная, оцепеневшая и не способная разговаривать, она сидела рядом, потягивая вино из бокала, и смотрела сериал. Как ни странно, я не чувствовала ни осуждения, ни пренебрежения. Наоборот, я чувствовала, что меня понимают. В итоге я просто заснула на том диване, а утром, когда проснулась, мне было намного лучше.
Кстати, молчаливым свидетелем могут быть не только люди, но и домашние животные.

3. Я отслеживаю свое настроение

Я вношу в календарь не только рабочие дедлайны и визиты к стоматологу, но и свое настроение. Из всех инструментов для контроля за депрессией, дневник настроения, пожалуй, мой самый любимый. Почему? Потому что со временем он обеспечил меня очень точным снимком моего ментального здоровья.
До того, как я стала вести дневник, я не представляла, что мое состояние ухудшается непосредственно до и после месячных. Я не знала, что несколько дней пасмурной дождливой погоды подряд вызывают перемену настроения. Не догадывалась, что несколько пропусков занятий в тренажерном зале могут вывести меня из равновесия.
Я узнала свои триггеры и поняла схемы смены состояния. Это не излечило меня, но дало мне ясность и снабдило информацией, помогающей взять депрессию под контроль.

4. Я не усложняю

«Не усложняй» — это правило, которому я всегда следую в борьбе с депрессией. Это значит, что будучи в депрессии, я не заставляю себя идти в продуктовый магазин в 20 минутах от дома и иду в ближайший. Вместо того, чтобы готовить ужин, я покупаю готовый. Вместо того, чтобы убираться в квартире, я меняю только постельное белье.
Я не усложняю, когда чувствую себя слабой, и это помогает сохранить мои эмоциональные и ментальные ресурсы. В результате, я могу сфокусироваться на том, что поможет мне чувствовать себя лучше, не добавляя себе стресса и переутомления.